Фактофагия

интеллектуальный корм для любознательных


Кенигсберг с высоты птичьего полета
Interrobang
yadich
Думаю, эта подборка фотографий будет особенно интересна калининградцам.

Aerial View of Königsberg (now Kaliningrad), Russia from 1942-1944 (31)
Read more...Collapse )


и вновь о войне
Interrobang
yadich
В продолжение своих постов о Великой Отечественной Войне (раз и два) хочу привести здесь несколько фрагментов из очень интересной книги. Книга называется "Воспоминания о войне". В 1975 году ее написал Николай Николаевич Никулин, искусствовед, ведущий научный сотрудник Эрмитажа. Эта книга очень особенная. Она была опубликована в 2007 году, и я полагаю, что это единственный период времени когда это могло произойти — ее категорически невозможно было бы опубликовать в Советском Союзе, и ее вряд ли бы опубликовали в современной России.
Хотя это ни антисоветская книга, ни антифашисткая. Это антивоенная книга.

Вот несколько интересных фрагментов.

"Выйдя  на  нейтральную полосу, вовсе  не  кричали "За Родину!  За Сталина!", как пишут  в  романах. Над  передовой слышен  был хриплый  вой  и густая  матерная брань,  пока пули  и осколки не затыкали орущие глотки.  До Сталина ли было, когда смерть рядом. Откуда же сейчас, в шестидесятые  годы, опять  возник  миф,  что  победили только  благодаря Сталину,  под  знаменем Сталина? У меня на этот счет нет сомнений. Те, кто победил, либо  полегли на поле боя,  либо спились, подавленные послевоенными тяготами. Ведь не  только война, но и восстановление страны прошло за их  счет. Те же из них, кто  еще жив, молчат, сломленные. Остались у власти  и сохранили  силы  другие — те, кто загонял людей в  лагеря, те, кто гнал в бессмысленные кровавые атаки на войне. Они действовали именем Сталина, они и сейчас кричат об  этом. Не было на передовой: "За Сталина!". Комиссары пытались вбить это в наши головы, но в атаках комиссаров не было. Все это накипь..."

Победа  1945 года! Чего  ты стоила России? По официальным данным --  20 миллионов убитых, по данным недругов -- 40 и даже более. Это невозможно даже представить! Если положить всех плечом к плечу рядом, то они будут лежать от
Москвы  до  Владивостока!  Миллионы и десятки миллионов -- звучит достаточно абстрактно, а когда видишь сто или тысячу трупов,  искромсанных, втоптанных в грязь, — это впечатляет. Сейчас мы склоняем и спрягаем в  печати и по радио цифру 20 миллионов,  даже  вроде кокетничаем ею и хвастаемся, упрекая западных союзников в том, что они потеряли меньше. А когда речь заходит о конкретных событиях, о Погостье, Синявино и тысячах других мест на других фронтах, мы замолкаем. Конкретные
факты ошеломляют, рассказывая о них, надо называть конкретных виновников событий, а они пока еще живы. Так и молчим, а война выглядит в газетах и мемуарах даже очень прекрасно.
О глобальной статистике я не  могу судить.  20 или 40 миллионов, может, больше?  Знаю  лишь то, что видел.  Моя "родная"  311-я  стрелковая  дивизия пропустила через  себя  за  годы  войны около 200 тысяч человек. (По  словам
последнего начальника по стройчасти Неретина.) Это значит 60 тысяч убитых! А дивизий таких было у  нас более 400. Арифметика  простая... Раненые большей частью  вылечивались  и опять попадали на фронт. Все начиналось для них сначала.  В конце концов, два-три раза пройдя через мясорубку, погибали. Так было начисто вычеркнуто из жизни несколько  поколений самых здоровых,  самых активных  мужчин, в первую  очередь русских. А побежденные? Немцы потеряли 7 миллионов вообще, из  них только  часть, правда, самую большую, на Восточном фронте. Итак, соотношение  убитых:  1  к 10,  или  даже  больше — в пользу побежденных. Замечательная победа! Это соотношение всю жизнь преследует меня как кошмар. Горы трупов под Погостьем, под Синявино и везде, где приходилось воевать,  встают  передо мною. По официальным данным на один квадратный метр некоторых участков Невской Дубровки приходится 17 убитых. Трупы, трупы...
Почему же  так?  Разве не могло быть иначе? Ведь  столько сил и средств тратилось перед войной  на  армию! Теперь уже не скрывают,  что сил в начале войны у  нас  было  достаточно.  Танков  даже больше, чем у  немцев. Не все, правда, новые, но для  обороны больше, чем нужно. И  самолетов немало, но мы умудрились  потерять в первый же день войны 2 тысячи машин на аэродромах, на земле!  Одним  словом,  как  всегда,  был  развал,  головотяпство,  негодная организация. Теперь, через много лет после войны, я думаю, что иначе быть не могло, ибо эта война отличалась от всех предыдущих  наших войн не качеством, не  манерой ее ведения, а лишь размахом.  Здесь сказалась  наша национальная черта: делать все максимально плохо с максимальной затратой  средств и  сил.
Иногда в  мемуарах генералов встречаются слова: "Если бы сделали  так, а  не так,  если бы  послушались меня, все было бы  иначе..."  Если  бы да кабы!.. Иногда винят Сталина или других лиц. Конечно, Сталин -- главное зло. Но ведь он  появился  не  на  пустом  месте.  Его  фигура  прекрасно  вписывается  в российскую  историю, в которой полно великих преобразователей: Иван IV, Петр I, Николай  I, Александр с Аракчеевым и многие другие. И все-то мы догоняем, все  улучшаем, все-то рвем  себе  кишку, а  ближнему ноздри, а в промежутках спим на печи. И все нет у нас порядка... Какая же страшная будет следующая война,  если в эту, чтобы победить, надо было  уложить чуть не половину русских мужиков...

"Поразительная разница существует между передовой, где льется кровь, где страдание,  где смерть,  где не  поднять головы под пулями и осколками, где голод и страх, непосильная работа,  жара  летом, мороз зимой, где  и жить-то невозможно, — и  тылами. Здесь,  в  тылу,  другой  мир.  Здесь  находится начальство,  здесь  штабы,  стоят   тяжелые  орудия,   расположены   склады, медсанбаты. Изредка сюда долетают снаряды или сбросит бомбу самолет.  Убитые и раненые  тут редкость. Не  война, а курорт!  Те,  кто  на передовой — не жильцы. Они обречены. Спасение им — лишь ранение. Те, кто в тылу, останутся живы,  если  их не переведут вперед, когда иссякнут  ряды наступающих.  Они останутся живы, вернутся домой  и  со временем составят  основу организаций ветеранов.  Отрастят животы, обзаведутся  лысинами,  украсят грудь памятными медалями, орденами и  будут рассказывать, как  геройски  они  воевали,  как разгромили Гитлера. И  сами в это уверуют! Они-то и похоронят светлую память о тех, кто погиб и кто действительно воевал! Они представят войну, о которой сами  мало что  знают,  в  романтическом  ореоле.  Как все было хорошо, как прекрасно! Какие мы герои! И то, что война — ужас, смерть, голод, подлость, подлость  и подлость,  отойдет  на  второй план. Настоящие  же  фронтовики, которых осталось полтора человека, да и те чокнутые, порченые, будут молчать в  тряпочку.  А начальство, которое  тоже в  значительной мере  останется  в живых, погрязнет в склоках: кто воевал хорошо, кто плохо, а вот если бы меня послушали!
Но  самую подлую  роль  сыграют  газетчики.  На войне они  делали  свой капитал  на трупах, питались падалью. Сидели в тылу, ни за что не отвечали и писали  свои  статьи — лозунги с  розовой  водичкой.  А после  войны стали выпускать книги, в которых все передергивали, все оправдывали, совершенно забыв подлость, мерзость и головотяпство, составлявшие основу фронтовой жизни. Вместо того, чтобы честно разобраться в причинах недостатков, чему-то научиться, чтобы не повторять случившегося  впредь, — все замазали и залакировали. Уроки, данные войной, таким образом, прошли впустую. Начнись новая война, не  пойдет  ли все  по-старому? Развал,  неразбериха,  обычный русский бардак? И опять горы трупов!"


Предвидение
Interrobang
yadich
После того, как посмотрел "Трудно быть богом", я решил освежить в памяти собственно литературный источник. И слово за слово, страница за странице, прочел два тома из 10-томного собрания сочинений братьев Стругацких. Попутно делал закладки в любопытных местах. Комментировать их не буду, а просто выложу в виде цитат.

Все-таки трудно придумать что-либо более отвратное, чем потуги взрослых вмешивать в свои взрослые дела детей. В особенности если это не дела, а делишки, а дети не просто дети, а несчастные от рождения. Нет этому оправдания и быть не может, какие бы красивые слова при этом ни говорили взрослые.
("Отягощенные злом", 1988)

...Кто больше всех кричит в нашем городе? Оглянитесь вокруг себя, присмотритесь, прислушайтесь, задумайтесь!
Очень громко, оглушительно кричат те (как водится), кто больше всего виноват в происходящем, те, кто не сумел воспитать, не сумел увлечь и отвлечь, не сумел привязать к себе – и в первую очередь те, кто был ОБЯЗАН все это делать, числился специалистом, получал за это деньги и премии: плохие педагоги в школах, равнодушные наставники на предприятиях, бездарные культмассовые работники. Они заходятся в крике, чтобы заглушить собственную совесть и оглушить тех, кто рядом с ними пытается разобраться, где же виновные.
Зычно взревывают ответственные лица, те, кто определял на месте, выдвигал, пестовал упомянутых кое-какеров, теперь они пытаются свалить вину на своих подопечных, на объективные обстоятельства, на мифических соблазнителей и, уж как водится, на тлетворное влияние извне. А рядом не менее зычно ревут пока еще полуответственные, быстро сообразившие, что вот-вот начнут освобождаться места и что сейчас самое время сколотить политический капиталец, продемонстрировав свою объективность, деловитость и готовность решительно исправить положение. О, это вечное племя, призванное отвечать за все и потому не отвечающее ни за что!
И уже заболботали, зачуфыкали, закашляли наши родимые хрипуны, ревнители доброй старины нашей, спесивые свидетели времен Очаковских и покоренья Крыма, последние полвека познающие жизнь лишь по газетным передовицам да по информационным телепередачам, старые драбанты перестройки, коим, казалось бы, сейчас правнуков своих мирно тетешкать да хранить уют семейных очагов, – нет, куда там! Вперед, развернувши старинные знамена, на которых еще можно разобрать полустертые лозунги: «Тяжелому року – бой! Ненашей культуре – бой! <...>
И залязгали железными голосами ревнители абсолютного порядка, апологеты фрунта, свято убежденные в том, что от любых социальных осложнений есть только одно лекарство: строй, марш и бравая песня с запевалой. Тот, кто вне строя, тот и вне закона. А с тем, кто вне закона, надлежит поступать однозначно: высоко и коротко.
И с каждым часом все громче орут, улюлюкают, горланят в предвкушении веселой охоты соскучившиеся молодцы, почуявшие уже, что наступает времечко, когда можно будет дать себе волю, безнаказанно разнуздать себя, почесать кулаки, пуститься во все тяжкие, не опасаясь правоохранительных органов. Уже за одну только эту свору не будет прощения тем, кто сейчас, вылупивши шары, мечет молнии демагогических словес, вместо того чтобы помолчать и задуматься.
(там же)


Приятного аппетита!


Не читайте советских газет
Interrobang
yadich
plyazh-ostrova-pi-pi-don-v-tailande-02

После 10-дневного отдыха я окончательно убедился, что оздоровительный эффект каникул следует не только из яркого солнца, теплого моря и обильного фруктоедения, но и из другого, неприметного на первый взгляд фактора. На отдыхе нет времени и желания читать и смотреть новости. Ты как бы удаляешься от бурлящего котла и становишься незаинтересованным сторонним наблюдателем.
Ну да, ну Крым. Ну восточная Украина. Ну все такое.
Но когда ты находишься в Таиланде, и только и делаешь, что попиваешь холодные кокосы и шейки из тропических фруктов, отрываясь на массаж и купания — и Крым, и Восточная Украина, и Путин, и Тимошенко, и Навальный, и все-все-все как-то теряют свою значимость. Я бы даже выразился сильнее и жестче — тебе становится просто пох1й. Осознание того, что тебе пох1й, равносильно ощущению, которое ты испытываешь, решив очень сложную проблему, или избавившись каким-то образом от надоедливой докуки или геморроя.
Самое удивительное происходит по возвращении домой. Ты понимаешь, что за те 7-14 дней, что тебя не было — не изменилось НИЧЕГО. Вообще ничего.
— Эй постойте! Что там с Фриске?!
— Да какая Фриске, тут Открытие Олимпиады!
— Погодите, сколько там у нас медалей?
— Да какие медали! Тут в Крыму такое творится!
— Как там Сноуден?
— Сноуден? Кто это?
И так далее до бесконечности. Бессмысленный, ничего не значащий, вызывающий зависимость наркотик — вот что такое новости.
Не читайте советских газет.

И приятного аппетита!


Разница между мужчинами и женщинами
Interrobang
yadich
различия-мужчин-и-женщин
Допустим, есть Паша, которому нравится Аня. Как-то раз он приглашает ее в кино, она соглашается, и они отлично проводят время. Через пару дней он приглашает ее поужинать, и вновь они прекрасно проводят время. Они продолжают видеться регулярно, и через какое-то время, уже не встречаются ни с кем на стороне.
И вот, однажды вечером, когда они едут домой, Ане приходит в голову мысль, и, не особенно задумываясь, она произносит ее вслух:
— Слушай, а ведь сегодня ровно шесть месяцев, как мы встречаемся...
В машине наступает тишина.
Ане эта тишина кажется очень громкой. И она думает: «Интересно, его беспокоит то, что я это сказала? Может быть, он чувствует, что наши отношения его ограничивают? Может быть, он думает, что я его пытаюсь подтолкнуть и взять на себя какие-то обязательства, которых он не хочет или к которым не готов?»
А Паша думает: «Фигасе. Шесть месяцев».
А Аня думает: «С другой стороны, я и сама не уверена, что хочу таких отношений. Иногда мне кажется, что мне бы хотелось побольше свободного пространства, чтобы я могла спокойно подумать, устраивает ли меня, в какую сторону наши отношения развиваются. В смысле, куда вообще все это идет? Мы просто продолжим встречаться без дальнейшего развития? Или мы движемся к браку? К детям? К тому, чтобы провести всю жизнь вместе? А я сама готова к такому уровню обязательств? Я вообще знаю хотя бы этого человека?»
А Паша думает: «...так значит это был... погоди-ка... февраль. Ну да, я как раз в тот февраль купил эту машину... это значит... дай-ка проверю пробег... Е-мое! Да мне ж пора масло менять!»
А Аня думает: «Он расстроен. Я вижу это по его лицу. Хотя, может быть, я все совсем неправильно поняла. Может быть, он хочет большего от наших отношений — большей близости, больших обязательств. Может быть, он почувствовал, даже раньше, чем я сама это почувствовала, что я немного опасаюсь этого развития и что у меня сомнения. Да, точно так. Именно поэтому он так неохотно говорит о своих чувствах. Он боится быть отвергнутым»
А Паша думает: «И надо будет их заставить проверить коробку передач. И меня не волнует, что будут говорить эти тупицы — она просто не должна так переключаться и точка! И лучше бы им в этот раз молчать про холодную погоду. Что за холодная погода? Всего минус пять, а переключение скоростей работает, будто это не легковушка, а мусоровоз какой-нибудь! А я заплатил этим ворюгам почти 20 тысяч!»
А Аня думает: «Он злится. И я его не виню. Я бы тоже злилась. Я чувствую себя виноватой за то, что ему приходится проходить через все это. Но что я могу поделать? Я просто не уверена до конца».
А Паша думает: «Они, скорее всего, скажут, что на трансмиссию была только 90-дневная гарантия. Сволочи».
А Аня думает: «А может быть, я просто идеалистка? Жду, когда прискачет рыцарь на белой лошади, хотя прямо сейчас сижу с прекрасным человеком. С человеком, с которым мне нравится быть рядом, и о котором я действительно беспокоюсь, и который действительно беспокоится обо мне. Человек, который мучается из-за моей эгоцентричной, незрелой романтической фантазии».
А Паша думает: «Гарантия? Ах вы хотите гарантию? Я вам дам гарантию. Я вам ее засуну прямо в ваши...»
— Паша, — говорит Аня вслух.
Паша вздрагивает от неожиданности:
— Что?
— Пожалуйста, не мучай себя так, — говорит она, и ее глаза начинают слезиться. — Мне, наверное, не нужно было... о, боже... я чувствую себя, как... (тут она начинает рыдать).
— Что? — говорит Паша.
— Я такая дура, — всхлипывает Аня, — Я имею в виду, я знаю, что рыцаря нет. Я на самом деле это знаю. Это просто глупо. Нет рыцаря и нет лошади...
— Нет лошади? — говорит Паша.
— Ты думаешь, я дура, да? — спрашивает Аня.
— Нет! — поспешно отвечает Паша, радуясь, что наконец-то знает правильный ответ.
— Просто дело в том... просто... мне нужно еще немного времени, — говорит Аня.
— Хорошо, — говорит Паша.
Тут Аня, глубоко тронутая, берет его за руку.
— Пашенька, ты правда так думаешь? — спрашивает она.
— Как «так»? — спрашивает Паша.
— Ну насчет того, чтобы не торопиться.
— А, это.  Ну да.
Аня поворачивает к нему лицо и проникновенно смотрит прямо в глаза, заставляя Пашу очень нервничать в ожидании того, что она скажет дальше. Особенно, если это будет касаться лошади. Наконец Аня говорит:
— Спасибо, Паша.
— И тебе спасибо, — говорит Паша.
Потом он отвозит ее домой. Аня ложится в постель — измученная, раздираемая на части душа — и плачет до самого рассвета. В это время Паша добирается до дома, там открывает большую пачку чипсов, включает НТВ+Футбол и незамедлительно погружается в трансляцию повтора матча английской премьер-лиги между двумя командами аутсайдерами, названий которых он раньше даже и не слышал. Тоненький голосок где-то в закоулках его разума говорит ему, что сегодня в машине происходило что-то значительное и важное, но Паша уверен на все сто, что как не пытайся, он все равно не поймет, в чем было дело. Так что, решает он, нечего об этом и думать.
На следующий день Аня позвонит своей ближайшей подруге, может быть, двум ближайшим подругам, и они будут обсуждать всю ситуацию на протяжении шести часов. Во всех болезненных подробностях они проанализируют все, что она сказала, и все, что он сказал, разберут все снова и снова, исследуют каждое слово, выражение и жест на предмет скрытого значения и смысла.
Они будут обсуждать этот предмет вновь и вновь — неделями, может быть, месяцами, но так и не придут к финальному заключению, впрочем, им не наскучит это обсуждение.
Тем временем Паша, играя однажды в бадминтон с Сашей (общим другом, через которого он познакомился с Аней), остановится на мгновение и перед подачей, слегка нахмурившись,  спросит:
— Сань, а у Ани была когда-нибудь лошадь?
И в этом разница между мужчинами и женщинами.

Песок
Interrobang
yadich
Обыкновенный песок под микроскопом

1982194_605404852879170_688481298_n

источник

Приятного аппетита!


Лама едет по Таймс-сквер
Interrobang
yadich
Дело происходит в 1957 году.

A Llama in Times Square by Inge Morath, 1957

Фотография сделана известной фотграфом-женщиной Инге Морат. На снимке лама Линда возвращается домой со съемок телевизионного шоу на телеканале ABC, на заднем сиденье машины своего инструктора. Фотография была опубликована в журнале LIFE в статье, посвященной телевизионному зверинцу. Статья называлась "Высокооплачиваемая лама в большом городе".

источник

Приятного аппетита!


Трудно быть зрителем "Трудно быть богом"
Interrobang
yadich
63b545aae621198e27852ca359df437d

Краткое содержание рецензии
Год выхода: 2014
Производство: Россия
Жанр: драма
Стоит ли смотреть: только после предварительной подготовки

Ученые с Земли инкогнито находятся на планете, где местная цивилизация переживает свое Средневековье, со всеми вытекающими. Земляне умнее, добрее, сильнее, лучше экипированы, но вмешиваться в дикости малоразвитых аборигенов им нельзя. Можно только "сглаживать углы". В момент действия фильма в государстве Арканар на этой планете происходит антикультурная реакция — гонения на книгочеев и грамотеев. Главный герой фильма Дон Румата (земной ученый и по совместительству Ярмольник) занимается тем, что спасает от расправ местную интеллигенцию, переправляя людей в соседнее государство. В какой-то момент его мораль не выдерживает, и он противопоставляет прожорливому злу Арканара свою сверхсилу.

Ничего этого вы из фильма не поймете, если предварительно не прочтете книгу братьев Стругацких. В общем-то, в фильме Германа сюжет — не главное. За три часа экранного времени, вы окунетесь в реальность Средневековья настолько натуралистично-брутальную, что "Игра престолов" вам покажется после этого ситкомом. Далеко не все зрители были к этому готовы, и не все досидели до конца сеанса. Впрочем, и эта реалистичность, на которой сделан явный акцент — тоже не главное. Хотя, безусловно, многим (и в частности мне) она запомнится прежде всего. А кому-то некоторые сцены еще долго будут сниться по ночам. Что в этом фильме главное — я вообще не смогу сказать. Слишком много смыслов в самой книге, а кинокартина добавила еще несколько. Кому-то покажется, что произведение — о пределе самоконтроля, о гуттаперчивости морали. Кому-то — что оно о тьме невежества, жестокости глупости и глупости жестокости. Лично у меня фильм вызвал жизнеутверждающее ощущение (хоть местами и на грани с рвотным рефлексом). Мне кажется, что как доказательство теоремы от обратного — это песнь разуму, знанию и добродетели. Хотя вам может показаться иначе. Как бы то ни было, должен предупредить, что к фильму нужно готовиться, если не хотите уйти, не досмотрев.

Приятного аппетита!



Василиск. Пятничная музыка.
Interrobang
yadich
Когда я посмотрел это видео, я вспомнил древних греков. Человеческому разуму очень сложно создать что-то принципиально новое. Мы так устроены. Анализируем массив имеющихся данных, комбинируем их в разных пропорциях. Анализ и синтез. Тезис и антитезис и синтез и далее по кругу. Алхимия, калейдоскоп изначальных элементов.
Древние греки знали быков, лошадей, птиц и людей. Их мифические чудовища — это всегда перемешанные и расставленные заново части известного им животного мира. Голова петуха, туловище жабы, хвост змеи — это василиск. Тело лошади и торс человека — это кентавр. Голова льва, тело козы и хвост змеи — это химера. И так до тех пор, пока от греческой мифологии не начинает трещать голова. Самое забавное, что они себе никогда не могли представить кенгуру, например.
В общем, к чему я развел эти рассуждения в рубрике пятничной музыки.
Иногда в музыке происходит нечто похожее. Не просто размешивание красок на палитре для получения нужного оттенка, а грубая и бескопромиссная вивисекция доктора Моро или доктора Франкенштейна. В одних случаях получаются музыкальные уродцы вроде василиска или химеры, а в других случаях — пегасы и благородные кентавры. Что из себя представляет этот адский замес анимешной поп-стилистики и ядреного метала — решать вам.



Приятного аппетита!


Впечатляющий бодиарт
Interrobang
yadich
Японская художница из Токио Хикару Чо буквально расширяет границы боди-арта. У нее очень необычный взгляд на этот вид искусства, и, мне кажется, у нее получается донести свою точку зрения до окружающих, до тех, кто смотрит ее работы.

1
Под катом увлекательное продолжениеCollapse )

Приятного аппетита!

источник


?

Log in